rybarek.ru

Большая энциклопедия рыбалки. Том третий.

Семга (атлантический лосось).

Образ жизни.

Из всех многочисленных представителей нескольких родов семейства Лососевые, водящихся в России, наибольшего внимания рыболовов заслуживает проходной лосось, давший свое имя и роду, и всему семейству: семга, она же атлантический лосось, она же благородный лосось.

На самом деле у этой рыбы куда больше имен: ихтиологи именуют ее на латыни Salmo salar Linne. На Северо-западе (на Балтийском море и впадающих в него реках) у русскоязычных рыболовов в ходу название лосось, у поляков созвучное losos, у латышей – lasis, у эстонцев (и у родственных им финнов) – lohi.

На Севере – на Белом и Баренцевом морях и на впадающих в них реках, поморы называют атлантического лосося исключительно семгой. Ну а в англоязычных каталогах рыболовной продукции используют название salmon.

Более того, отдельные названия благородный лосось имеет на каждом этапе своего жизненного цикла: подрастающая в реке молодь называется пестрятка, тальма (на Печоре). Подросшие лососята, сменившие окрас и скатывающиеся в море – серебрянка или покатка (покатник), но в последнее время эти название почти не используется, вытесненные другим: позаимствованным у англичан термином смолт (smolt).

Нагуливающуюся в море семгу, а также скапливающуюся перед устьями рек незадолго до нереста называют белянкой (за цвет чешуи, почти лишенной в этот период пятен). Впервые входящие из моря в реку лососи, проведшие одну зиму в море зовутся тиндой (на поморском Севере) и синюшкой (на реках Ленобласти). Пожившие в реке и полностью созревшие для нереста рыбы именуются лошалыми семгами (самки) и просто лохами (самцы), отнерестившиеся и скатывающиеся в море – вальчаками.

Но вот что удивительно: имен у рыбы много, а «в лицо» многие любители рыбалки знают ее плохо и очень часто путают с другими рыбами. Вернее, наоборот, – гордо именуют «лососем» или «семгой» ее случайно пойманных родственников.

Обычная история: торжествующий спиннингист объявляет на весь Интернет о победе в тяжелом поединке с «семгой», в качестве доказательства размещает свою фотографию с трофеем – но на снимке ясно видна кумжа, а то и радужная форель… Конечно же, рыболовы Кольского полуострова (либо регулярно ездящие туда в рыболовные туры) такой ошибки не совершат, но среди любителей, ловящих на реках Ленинградской области, она весьма распространена.

Нередко эта ошибка насаждается вполне сознательно – нашими соседями-финнами (стоимость рыболовного тура в Финляндию для жителя, например, Санкт-Петербурга значительно ниже стоимости путешествия на Кольский полуостров, а уровень сервиса даже сравнивать не приходится).

И вот ситуация: стоят на берегу финской реки российские рыболовы-туристы, хлещут спиннингами какой-нибудь перекат, где семга не появляется, или появляется в другое время года, и вытягивают бурно сопротивляющихся пестрых рыб приличных размеров: тайменей (не наших сибирских, – в Финляндии тайменем называют кумжу) или радужных форелей, активно запускаемых финнами в свои водоемы. Понятно, что нашим спиннингистам из центральных областей, до того встречавшимся в основном с окунями и щуками, и такая рыба за счастье, а финские гиды-инструкторы ехидно кивают: «Лохи, лохи!», – и не совсем ясно, кого они имеют в виду: рыбаков или их улов… Дурной пример заразителен – и карельские турфирмы, занимающиеся рыболовным туризмом, в последнее время начали практиковать финские методы (с некоторым отличием – радужной форели в Карелии мало, и за семгу наряду с кумжей активно выдается озерный лосось).

Поэтому нелишне будет описать внешность семги с указанием ее отличий от упомянутых выше родственников. Итак:

У взрослых особей семги, недавно зашедших в реку для нереста, спина темная, с синевато-стальным отливом; хвостовой и спинной плавники темно-серые, а остальные несколько светлее; тело покрыто мелкой ярко-серебристой чешуей, среди которой, выше боковой линии, разбросаны в небольшом количестве темные пятнышки Х-образной формы. Изредка пятнышки можно встретить и ниже боковой линии семги, но всегда в передней части тела, до условной вертикальной линии, проведенной от первого луча спинного плавника.

У кумжи чешуя серебром отливает не столь ярко, пятен на ней больше, они ярче выражены и более округлой формы, к тому же опускаются ниже боковой линии, в том числе и в хвостовой части тела.

Большая энциклопедия рыбалки. Том третий

Рис. 4. Благородные лососи: 1 – семга, 2 – кумжа (лосось-таймень).

Радужную форель отличить и от кумжи, и от настоящего лосося еще проще: у двух последних на боках никогда не бывает красной продольной полосы, очень яркой и хорошо заметной у форели.

Пресноводный подвид атлантического лосося (научное название – Salmo salar morpha relictus), в море никогда не выходящий, обитает в Ладожском, Онежском и некоторых других озерах, а для нереста заходит во впадающие в них реки. Семгой озерного лосося не называют, окраской он более похож на кумжу: темные, ярко выраженные пятна покрывают все тело, особенно много их у грудных плавников. Если для вас принципиально знать, кумжу или озерного лосося удалось вытащить из вод Свири или Ояти, надо присмотреться к голове пойманной рыбины: у озерного лосося пасть несколько короче, верхняя челюсть никогда не заходит за вертикаль заднего края глаза, – у кумжи заходит, и заметно. Отличается и форма хвостового плавника – у кумжи он имеет ровный обрез, у лосося – слегка вогнутый.

Прочие отличия (количество и форма жаберных тычинок, например) интересны только ихтиологам, и на них мы останавливаться не будем. И без того у читателя этой книги теперь достаточно информации, чтобы не принять за семгу схожие с ней виды.

А вот главный признак, по которому издавна отличали рыб отряда Лососевые – маленький жировой плавничок на спине – стал в наше время не слишком надежным. Дело в том, что многие рыбоводные заводы помечают подращенную и выпущенную молодь лосося, удаляя жировой плавничок (рыбе он нужен для жизни не более, чем аппендикс человеку). И у рыбака всегда есть шанс поймать лосося, чей жизненный путь начался в заводском инкубаторе. С другой стороны, корюшки и хариусы, которых малосведущие граждане нередко считают родственниками лососей из-за наличия пресловутого плавничка, – на самом деле относятся к двум другим семействам рыб, к Корюшковым и Хариусовым соответственно.

Прежде чем перейти к ареалу обитания и собственно к образу жизни семги, стоит сказать несколько утешительных слов туристам, купившим «лососевый тур» и попавшихся на удочку его организаторов: и кумжа (она же лосось-таймень), и озерный лосось все же относятся к роду благородных лососей. Даже радужная форель – пресноводная разновидность благородного лосося (американского стальноголового).

* * *

Места нагула семги – северная часть Атлантического океана и европейские моря Северного Ледовитого.

Отсюда она входит на нерест в реки Европы и Америки, впадающие в Атлантику, в Северный Ледовитый океан и в моря, являющиеся частью этих океанов (в России это Балтийское, Белое, Баренцево моря и частично Карское). В Европе юго-западной границей ареала семги считаются реки Португалии, северо-восточной – впадающая в Северный ледовитый океан российская река Кара (далее к востоку, вдоль сибирского побережья, семга не встречается). Вдоль атлантического побережья Америки семга распространена от реки Коннектикут на юге до западного побережья Гренландии на севере (до 68° с. ш.).

В этом правиле предостаточно исключений – например, балтийская популяция семги в океан не выходит, не покидает пределов внутреннего моря, а семга Финского залива всю свою «морскую» часть жизни проводит в этой достаточно опресненной акватории. В то же время рыб, помеченных в российских водах бассейна Баренцева моря, вылавливали далеко в океане, у северных берегов Норвегии, причем двигались лососи туда быстро, проходя за сутки более 50 км.

Если отвлечься от географии и взглянуть на политическую карту Российской федерации, то семга заходит в реки следующих ее субъектов: Ленинградской, Мурманской, Вологодской и Архангельская областей, республик Коми и Карелия, Ненецкого автономного округа. Если считать, загибая пальцы – немного, но если учесть, что на территории только лишь Коми можно разместить полтора десятка областей центральной России, и место еще останется, – не так уж мало, почти весь Северный федеральный округ и часть Северо-западного.

Теоретически можно добавить в этот список Новгородскую область – но семги там исчезающе мало и ловля ее находится для любителей под строжайшим запретом.

Особняком от остальной России стоит Калининградская область – и в самом прямом географическом смысле, и в том, что касается ловли балтийских лососей. Семга и кумжа там водятся, встречаются в прибрежных морских водах, заходят в речки на нерест, и на грани исчезновения их популяции не находятся, – промысловики добывали за сезон (в 90-е годы) в среднем по 11 тыс. особей лосося. Однако любителям долгие годы ловля была запрещена, и лишь с 2007 года разрешили ловить с огромным количеством ограничений. Но, как говорится, если нельзя, но очень хочется, то…

Впрочем, вернемся к образу жизни семги.

При входе из моря в пресную воду она прекращает питаться и живет исключительно за счет отложившихся в теле жировых и белковых запасов, – однако же исправно ловится в реках и на блесну, и на живца. Противоречия тут нет: рыба убивает свою жертву, стиснув челюстями, иногда даже перекусывает пополам, но не проглатывает. Дело в том, что очень крупная (5–6 мм в диаметре) и питательная икра семги – лакомая пища для многих других рыб. И семга инстинктивно защищает будущее потомство, убивая всех, кто может на него покуситься.

Чем больше времени семга проводит в реке (а ее нерестовые путешествия весьма долгие, и порой растягиваются на полгода и даже более), тем сильнее она худеет, и ее вкусное красное мясо, жирное и богатое белками, теряет свою питательность, делается белесым, дряблым и невкусным. Зато все более вкусной становится созревающая икра – но семгу, в отличие от тихоокеанских лососей, ловят в основном не ради икры, а ради мяса.

По мере продвижения семги в верховья реки приближающийся нерест меняет внешность рыбы: окраска ее постепенно изменяется, переходя из ярко-серебристой в тускло-темные тона; на боках и на голове появляются оранжево-красноватые пятна. Наибольшим изменениям подвергаются самцы (у них удлиняются и искривляются челюсти, на верхней челюсти образуется крючкообразный выступ, входящий в выемку на нижней челюсти), и меньшим – самки. Этот процесс называют лошанием, а самцов в таком виде – лохами; самку называют икрянкой или лошалой семгой.

Рыбаки, ловящие семгу на блесну или живца, считают, что случающиеся иногда пустые хватки принадлежат именно лохам – тройник выскакивает, не зацепившись, из широкой щели между челюстями. Не здесь ли коренится полублатное словечко «лох» (в значении «раззява», «разиня»), ставшее ныне общеупотребительным?

Большая энциклопедия рыбалки. Том третий

Рис. 5. Голова семги-самца в период лошания.

До каких размеров и веса вырастает в море семга? Вопрос сложный… Разные источники называют максимальный вес в 32, в 37, в 40 и даже в 46,5 кг… В Интернете встретилось упоминание о рекордном лососе весом в 174 кг, но отсутствие подробностей наводит на мысль о том, что это всего лишь рыбацкая байка.

На основании личного опыта могу сказать: в наше время в реке Луге, протекающей в Ленинградской области (именно на ее берегах мне чаще всего доводилось встречаться с лососями) 10-килограммовая семга уже считается весьма крупной, и уважительно именуется «мамкой» (самые крупные экземпляры – самки), а 15-килограммовая – трофей, о котором вспоминают не один год. Хотя в былые времена попадались якобы и рыбины в полтора пуда… Но все рыбаки – и лужские не исключение – любят преувеличения. Однако надо отметить, что и полтора века назад лужские семги уступали в размерах своим сородичам, заходившим на нерест в Неву и Нарову.

Ихтиологи же, обобщая данные об уловах промысловиков, называют следующие цифры:

Длина ходового невского лосося колеблется от 38 до 116,5 см, вес – от 1,1 до 23,1 кг. Средний вес лососей, вылавливаемых в восточной части Финского залива, – 10 кг. Средний вес осенней семги в р. Онеге – 8,1 кг, в Северной Двине – 8,8 кг, в Печоре – 7,5 кг. В реках Поное, Варзуге, Кулое осенняя семга мелкая – 4,2–4,7 кг. Средний вес озерного лосося из Ладожского озера – 3 кг.

Семга живет не более восьми – девяти лет и за это время мечет икру не более трех раз, обычно один раз. И лишь однажды за полуторавековое наблюдение за лососями отмечен случай пятикратного нереста семги. Чем сильнее развит в реке промысел, тем меньше процент повторно нерестующих рыб.

В реке лосось растет очень медленно, в море – очень быстро. Если за 3 года жизни в реке пестрятка вырастает на 10 см, то за один год жизни в море прибавляется 23–24 см (данные по реке Поной).

В полуопресненных водах Финского залива взрослеющий лосось набирает вес быстрее, чем в Онежском, Ладожском и других озерах, но медленнее, чем в соленой морской воде. Обычно семга достигает половой зрелости в возрасте трех-пяти лет, но в реках попадаются половозрелые карликовые самцы длиной 15–20 и даже 10 см. Такие самцы созревают в реке, не уходя в море, и принимают участие в нересте наравне с самцами нормальной величины, пришедшими с моря.

Считается, что ход семги в реки на нерест разделяется на весенне-летний и осенний. Первый начинается в незначительном количестве вскоре после вскрытия реки и спадения весеннего паводка. В этот ход идут почти одни крупные рыбы. Затем с середины июня идет семга весом не более 3 кг. Осенний ход начинается с августа и продолжается до поздней осени (чаще всего до ледостава). В это время идут крупные рыбы, достигающие иногда 16 кг и больше. Вместе с крупными входит и мелкая семга, не превышающая веса в 4 кг. (С позволения читателей я опущу многочисленные местные названия семги, различающейся по размеру и времени входа в реки).

На деле же все эти закономерности весьма условны. Ход семги в реки для нереста очень сильно зависит от местных условий: например, в р. Луге весеннего хода практически нет, летом, во второй половине июня, появляются штучные экземпляры – т. н. «разведчики», а настоящий массовый ход – с конца августа до конца октября, иногда до ноября и даже до ледостава. Причем год от года и сроки хода, и численность идущих на нерест рыб сильно колеблются и весьма зависят от уровня воды в реке. При высоком осеннем паводке семга в большом количестве входит в реку, при его отсутствии ход очень слабый.

Наблюдения, сделанные на лососевых реках других регионов, тоже не складываются в единую картину: в одну реку массовый ход семги происходит летом, причем идет почти одна мелкая рыба, в другую – осенью, и идет крупная семга; в некоторые же реки семга входит чуть ли не в равных количествах и весной и осенью, а ход летней семги невелик. И опять же все колеблется от года к году…

Семга становится вполне готовой к нересту, лишь прожив некоторое время в реке. Рыбы, вошедшие в реку весной и летом, нерестятся осенью того же года. Семга, вошедшая в реку осенью, перезимует в ней, а нереститься будет лишь следующей осенью.

Ихтиологи считают, что это две биологически различные формы одного и того же вида Salmo salar. Te лососи, которые входят в реки или подходят к устьям рек, имея слабо развитые половые продукты, должны для созревания провести зиму в реке; они подымаются к верховьям рек: по Северной Двине – до Вычегды и Сысолы, по Печоре и притокам – до предгорий Урала, по Неве – до ее истока и далее, до северо-восточных берегов Ладожского озера.

В отличие от них лососи, которые входят в реки, имея хорошо развитые половые продукты, нерестятся в том же году, не очень далеко от устья. Нерест семги начинается осенью при температуре воды не более +6°, примерно с середины сентября, и продолжается до замерзания рек. Икрометание происходит на мелких местах с песчано-галечным и не заиленным дном.

Самка вырывает в песчано-галечном грунте большую (до 2–3 м длиной) яму и зарывает в нее оплодотворенную икру. Вот как это происходит по наблюдениям ихтиологов: «Самка ложится в яму, упирая голову в камень на краю ее. К ней в вечерние часы или рано утром подплывает самец и останавливается, держа голову около ее полового отверстия. Как только раздраженная присутствием самца самка выпускает немного икры, он устремляется вперед, задевая ее своим боком, и выпускает молоки. Затем он останавливается примерно в 1 м впереди самки и постепенно выпускает струю молок на икру, которая теперь целым потоком бежит из самки; последняя в то же время боковыми движениями хвоста забрасывает икру песком и галькой».

Отнерестившиеся лососи скатываются вниз по течению, исхудав от долгой голодовки, израненные, с потрепанными плавниками. Часть их, особенно самцы, гибнет от истощения, но достигшие моря вновь приобретают серебристую окраску, начинают питаться и восстанавливают силы.

По мнению других ихтиологов, после нереста не вся семга скатывается в море, а часть ее остается в реке на глубоких местах до весны будущего года и скатывается в море вместе с полой водой.

* * *

Температура воды на нерестилищах лосося зимой не превышает 6° С, поэтому икра развивается медленно, – так учат нас ученые-ихтиологи.

Не превышает – мягко сказано. Однажды мне довелось бродить в резиновом полукомбинезоне без утепления (штаны с приклеенными сапогами) по родниковым верховьям лососево-форелевой реки Систы, впадающей в Финский залив. Изумила вода, прямо-таки ледяная, – более 10–15 минут в речке не выдержать, приходится вылезать и отогреваться на берегу. Под рукой случился термометр, измерил температуру воды: +4°. А дело происходило, между прочим, в середине июля (та экспедиция к семге отношения не имела, состоялась в поисках форели-пеструшки). Надо полагать, что осенью, во время нереста семги, Систа по меньшей мере не теплее…

В общем, икра превращается в личинок лосося лишь в мае (личинка отличается от малька тем, что у нее еще не конца рассосался жировой пузырь – у лососей, с их крупной икрой, это рассасывание происходит особенно долго).

Как уже сказано выше, подрастающие поколение семги долгое время живет в пресной воде, – где два-три года, а где и все пять, в зависимости от кормовой базы.

Молодые лососи не похожи на взрослых рыб и раньше, в девятнадцатом веке, даже считались за самостоятельный вид. Это бойкие и подвижные рыбки, пестро окрашенные, с темными поперечными полосками по бокам, с темной спинкой, покрытой коричневыми и красными круглыми пятнышками, – т. н. «пестрятки».

Рацион пестряток мало отличается от пищи форели, нередко живущей в тех же верховьях рек и конкурирующей за пищу с молодью семги: черви, личинки ручейников, рачки-бокоплавы, упавшие в воду насекомые…

Подрастая, пестрятки медленно скатываются к устьям рек. Достигнув размера 12–18 см в длину, молодые лососи выходят в море. Перед этим у них исчезают темные полосы и пятна, и чешуя становится серебристой.

Это превращение нередко называют смолтификацией, а рыб – «смолтами».

Однако не все пестрятки сплывают к устью и превращаются в смолтов. Значительная часть их остается на нерестилищах и там созревает. Это карликовые самцы, о которых уже упоминалось. Среди идущей с моря семги самок всегда больше, и речные самцы-карлики исправляют дисбаланс. Более того, порой даже умудряются успешно конкурировать с крупными морскими самцами – быстренько оплодотворяют икру, пока один лох отгоняет от своей самки другого…

Лохи – они и среди лососей лохи.

* * *

Оказавшиеся в море смолты начинают расти ударными темпами – поначалу питаются ракообразными и морскими червями, затем переходят на рыбную диету: в Атлантике охотятся за сельдью и песчанкой, в Финском заливе преследуют косяки салаки и корюшки, в Баренцевом море – мойвы. Через год (или через два, или через три, в зависимости от состояния кормовой базы в местах нагула) выросшие и заматеревшие семги начинают путешествие к истокам рек, где они появились на свет – преодолевая преграды, штурмуя пороги и водопады… Жизненный цикл замыкается.

А теперь можете смело забыть все написанное мною выше. Так должно происходить в идеале, так всё и происходило когда-то – но в наши времена жизнь атлантического лосося весьма и весьма изменилась…

Семга – рыба для Европы реликтовая, наиболее благоприятные для нее условия существования (даже если полностью исключить человеческий фактор) имели место во времена ледникового периода – когда каждая речонка, впадающая в Атлантику, Балтику или Северное море, брала начало с тающих ледников: для нереста именно в таких холодных и чистых водах генетически «заточен» атлантический лосось.

Но ледниковый период закончился глобальным потеплением, и для лососей наступили нелегкие времена – наступили давно, десятки тысяч лет назад, когда наши предки своими первобытными снастями не могли еще нанести существенный вред популяциям семги.

Ледники растаяли, и европейские реки значительно удлинились, вода в них потеплела и помутнела, появлялись новые, более теплолюбивые породы хищных рыб, – а места нереста постепенно отодвигались все дальше и дальше от устьев рек, в верховья, в холодные родниковые истоки. Все труднее становился для взрослых рыб путь на нерестилища, и все опасней для молоди становился путь обратно в море.

Идеальные для размножения лосося реки – короткие, с чистой и холодной водой – уцелели только на севере Европы: в Скандинавии, на российском Кольском полуострове. В них естественных врагов у лосося немного, лишь собственные мелкие родственники (форели и т. д.), не боящиеся холодной воды и любящие поживиться икрой и мальками семги. А щуки и окуни – редкость в холодных быстрых водах, и мало тревожат движущихся к морю пестряток и смолтов.

В реках, впадающих в моря атлантического бассейна с юга, совсем иная ситуация. Рассмотрим на примере Луги (так уж получилось, что на берегу этой реки стоит дом, где я провожу почти все теплое время года). Длина Луги 353 километра – не так уж много в сравнении с Печорой (около 1800 км), но вполне сравнимо с Онегой (около 400 км) и нерестовыми лососевыми реками Кольского полуострова (Кола, давшая название полуострову, всего-то 83 км длиной).

Однако Луга – река достаточно теплая, среди ее ихтиофауны можно встретить, например, сома – как известно, весьма теплолюбивую рыбу. В самые верховья Луги идущие из моря лососи не поднимаются (исток Луги не родниковый, берет она начало в болотах Новгородской области), а заходят для нереста в небольшие холодные притоки. Молодь повторяет тот же путь в обратном направлении – и чтобы попасть из притоков в Финский залив, должна пройти через теплые воды собственно Луги. А там ее уже поджидают многочисленные хищники: и зубастые щуки, и прожорливые окуни, и теплолюбивые сомы…

Популяции лосося на реках, подобных Луге, находятся в крайне уязвимом положении – достаточно наложения нескольких случайных факторов, например, всплеска численности щуки и одного-двух неудачных для нереста лосося сезонов – и численность нерестового стада может упасть ниже критической отметки (даже без участия человека).

А люди участвуют в деле сокращения популяции семги, и весьма активно. Уловы любителей не так уж велики (даже у тех, кто пользуется не спиннингом, «корабликом» или «парашютом», а плавны́ми сетями), но и они вносят свою лепту. Промышленный лов – реку для него перегораживают от берега до берега – собирает куда более изобильный урожай. И браконьеры, наведывающиеся на отдаленные от деревень нерестовые притоки – рыбоохрана борется с ними активно, поэтому способы хапуги используют самые быстродействующие: электроток и взрывчатку. Гибнет все: и икра, и мальки, и пестрятки; уцелевшие от электроудочек взрослые особи навсегда теряют способность к размножению.

Ну и так называемая «хозяйственная деятельность» человека (зачастую ее правильнее называть бесхозяйственной). Надо признать, что кризис начала 90-х годов пошел лужской семге на пользу: разорился и закрылся недоброй памяти кожзавод «Победа», проклинаемый всеми кингисеппскими рыболовами; многие предприятия города Луги постигла та же судьба. Огромные животноводческие комплексы (в Сабске и других прибрежных деревнях и поселках), порой «радовавшие» обитателей реки сбросами сотен тонн навозной жижи, не выдержали конкуренции с дешевым импортным мясом…

Передышка оказалась недолгой. ОАО «Химик» и абразивный завод в городе Луге вновь заработали, в устье реки развернулось громадное строительство портов, а распашка земель по берегам притоков не прекращалась никогда (смываемая с полей пахотная земля заиливает лососевые нерестилища, и для семги это страшнее брошенной в воду гранаты).

Мне могут возразить: если все так плохо, и становится хуже, отчего все магазины буквально завалены семгой? Тридцать лет назад ее можно было отведать лишь в ресторане, а сейчас – лежит в любом рыбном отделе, в любом виде: и целые охлажденные туши, и филе, и нарезка, и суповые наборы из голов и хвостов…

Возражение принято.

С магазинной семгой разберемся.

* * *

Допустим, сейчас вы отложите эту книгу, отправитесь в магазин, и, расставшись с некоторой суммой денег, купите упаковку малосольной семги. Допустим даже, что в упаковке действительно семга (в магазине эконом-класса вполне могут подсунуть в лучшем случае какого-нибудь дальневосточного лосося, например, горбушу; в худшем – треску, напичканную всевозможной химией: красителями, усилителями вкуса и пищевой добавкой «Лосось», идентичной натуральной). Купленная семга с вероятностью 90–95 % окажется норвежской – примерно такой процент российского рынка в этом его сегменте закрывает импорт из Норвегии.

Помните телерекламу норвежских морепродуктов? «Бережно и с любовью» суровые мужики в зюйдвестках извлекают из сетей семгу, а вокруг вздымаются морские волны… Брехня. Безбожно врут потомки викингов: их семга, прежде чем превратиться в нежное филе, открытого моря не видывала… Норвежцы в двадцать первом веке промышленным ловом семги не занимаются, экспортируют исключительно выращенную в садках рыбу.

Выращивают лосося и в других странах Западной Европы, но Норвегия по объему экспорта семги уверенно шагает впереди планеты всей – очень уж норвежцам повезло с морским побережьем: сплошные фьорды, где не бывает штормов, а приливы дважды в сутки приносят свежую воду из моря. И сейчас трудно разыскать в Норвегии фьорд, где бы не были установлены садки для выращивания лососей – от огромных промышленных комплексов полного цикла, работающих на экспорт, до небольших садков, где из закупленных смолтов растят товарную рыбу для местного потребления.

Популяции «дикой» семги служат в Европе исключительно для спортивной рыбалки. Как подсчитали досужие люди, пойманный на удочку или спиннинг лосось обходится западному рыболову в двадцать раз дороже, чем купленный в магазине. Снасти, снаряжение, аксессуары, стоимость рыболовных туров – все складывается в весьма круглые суммы, и принцип «поймал – отпусти» европейские любители принимают куда легче российских коллег. Люди платят за удовольствие, за адреналин в крови, а не за рыбу к столу.

Однако вернемся к семге, выращенной в садке и купленной в магазине. К ее качеству в сравнении с «дикой» рыбой. Качество вызывает большие сомнения… Дело не только в консервантах, усилителях вкуса и прочей химии, добавляемой в процессе приготовления. Технология выращивания тоже имеет большое значение. Откармливают смолтов до взрослого состояния не мелкой рыбой, а гранулированными кормами, и состав их – большой-большой секрет. Белковая основа сомнений не вызывает, но вот добавки… Судя по тому, как быстро растут смолты у норвежцев – несколько месяцев, и готова товарная рыбина – гормональные ускорители роста применяются очень активно. Не исключено, что и посадочный материал – т. е. смолты – несколько отличаются от природных. Селекцией быстрорастущего лосося норвежцы упорно занимались последние сорок лет – и нет никакой гарантии, что при этом не применялись методы генной модификации.

В начале двадцать первого века и Россия попыталась перенять норвежский опыт: фонд «Русский лосось» и одноименное ЗАО занялись организацией лососевых садков в Мурманской области. Любопытно, что продав свою технологию выращивания рыбы, секретом изготовления кормов норвежцы не поделились – закупайте, дескать, готовые по полтора евро за килограмм. И смолты тоже приплывают из Норвегии – на специальных рыбовозных судах, с морской водой, постоянно циркулирующей через трюмы[1].

В общем, нарезку из норвежской семги я стараюсь покупать как можно реже.

* * *

А что же происходит с семгой наших рек? Неужели так и вымрет в большинстве из них, уцелев лишь в глухих северных уголках, где половить ее можно будет за огромные деньги?

Все не так плохо.

Люди слишком любят лосося (пусть и эгоистичной любовью), чтобы позволить ему исчезнуть. И не позволяют…

Почти на всех значительных лососевых реках России работают рыбоводные заводы (ничего общего не имеющие с лососевыми заводами норвежского образца). Только у нас в Ленинградской области их пять (балтийской семгой нанимаются лишь три из пяти – Свирский завод специализируется на озерной форме лосося, а Волховский – на сигах).

Действует такой завод и у нас на Луге, ежегодно выпуская в реку триста тысяч смолтов – поближе к устью, чтобы дать лишние шансы разминуться с прожорливыми щуками и прочими речными хищниками. Затемно, не привлекая лишнего внимания, выезжает с завода неприметный «ЗиЛ», нагруженный чанами с молодыми лососями (каждый раз на новое место).

Но иногда разминуться с хищниками все же не удается… С двуногими. Доводилось встречаться с рыболовами-поплавочниками, случайно угодившими на место выпуска и демонстрирующими садки, наполненные якобы «форелью». Выращенные в неволе смолты доверчивы, как дети, – для них фигура человека сигнал не опасности, а близящейся кормежки, – и наудить их можно сколько угодно…

К чести лужских рыболовов, большинство из них, узнав о невольной ошибке, выпускают добычу и меняют место ловли. Однако некоторые упорствуют – «форель», и точка! Мой улов и пошли все лесом! Прежде чем переходить к физическим мерам воздействия, стоит попробовать психологические: сообщить, сколько составляет штраф за одного незаконно выловленного лосося, независимо от размера, – а он в начале 2000-х годов составлял в Ленинградской области 1250 рублей – и начать демонстративно пересчитывать улов; для большей убедительности можно достать мобильный телефон, записать номер машины (грешат ловлей смолтов обычно приезжие).

Конечно, при заводском разведении лосося случаются самые разные накладки, и вылов смолтов недобросовестными удильщиками – только одна из возможных. Это лишь частный случай меньшей приспособленности заводской молоди семги к вольной жизни: оказавшиеся в реке смолты не имеют навыков добывания корма, пассивно реагируют на хищников и т. д. И гибель немалой их части в период адаптации неизбежна.

Существует и другая проблема: производителей на большинстве заводов изымают из идущих на нерест рыб – а ход семги, как уже говорилось, весьма периодичен, иногда количество входящих в реку рыбин изменяется в разы по сравнению с прошлым годом (как в большую, так и в меньшую сторону). Некоторые ихтиологи выделяют циклы численности лосося продолжительностью 8-11 лет, связанные с цикличностью количества кормовой рыбы в море, в местах нагула. Например, в реке Коле в 1969 году промысловики поймали 91 центнер лосося (нижняя точка цикла), в 1975 году – свыше 500 центнеров (верхняя точка).

Однако директорам заводов (все они государственные предприятия) никто план с связи с цикличностью лососевого хода не меняет: изволь свою сотню тысяч смолтов, или две сотни, или три (в зависимости от мощности завода) в реку выпускать каждый год. В результате посадочный материал (оплодотворенная икра или только-только проклюнувшиеся мальки) для Невского, например, лососевого завода закупается в неудачный год на других заводах других рек – на Коле, или Онеге, где в тот же год ход лосося более массовый. А в другой год картина меняется – и невские мальки отправляются на Белое море.

Проблема в том, что внутри единого биологического вида Salmo salar существуют разные расы с генетическими отличиями, нерестящиеся на разных реках. Рыбы различаются и размерами, и вкусовыми качествами. Обмен мальками между разными заводами ведет к утере генетической чистоты расы, к образованию метисных форм – ихтиологов этот факт весьма тревожит.

А еще у лососей на генетическом уровне заложен некий природный навигатор – способность возвращаться на родные нерестилища, преодолевая огромные расстояния. Способность эту называют «домашним инстинктом», или хомингом (homming – англ.). У родившихся на заводе лососей этот навигатор-хоминг дает сбои чаще, чем у «диких» (да и при всем желании невозможно вернуться в заводские инкубаторы и бетонные бассейны).

В результате иногда заводскую семгу заносит в места странные… (Один мой знакомый поймал четырехкилограммовую самку в реке Сестре, давненько исключенной из списка лососевых рек Ленобласти; в заводском происхождении сомнений не было – жировой плавничок отсутствовал). Забредают меченые питомцы заводов в небольшие реки, впадающие с юга в Финский залив: в Систу, Воронку и даже Стрелку (в последнюю далеко не проходят, упираясь в Стрельнинскую плотину); в реках, впадающие в залив с востока, с Карельского перешейка, заводская семга тоже попадается, но реже, чем на южном побережье. Не исключено, что часть «заблудившейся» семги вместо рек Ленобласти радует спиннингистов на водоемах Прибалтики и Финляндии…

Однако, при всех накладках, лишь искусственное воспроизводство помогает семге выжить в густонаселенных местах, – в таких, как Ленинградская область. Если насчет Луги можно сомневаться – все-таки там семга попадалась и до постройки завода в 1989 году, хоть и в меньших количествах, – то о Неве, протекающей через огромный город, можно сказать определенно: семги в ней давно бы не осталось, не будь еще в 1921 году построен старейший в СССР рыбоводный завод. А в реке Нарве (Нарове, как чаще называют ее местные жители) – семги и в самом деле не осталось после постройки ГЭС, перекрывшей путь к нерестилищам. Нарвская популяция лосося искусственно восстановлена Ивангородским заводом.

А теперь, сказав «спасибо» рыбоводам за их труды, поговорим о том, какими способами рыболов-любитель может воспользоваться результатами означенных трудов. Проще говоря – как и чем ловят семгу.