Встречи в колымской тайге.
Содержание.

Встречи в колымской тайге.




Материнская лбовь.


На Колыме есть одно из самых замечательнейших мест, где расположился поселок с таким необыкновенным названием - Солнечный. Теперь люди там не живут, но река, горы, леса, болота до сих пор сохранили свою первозданную красоту.

Не так давно это было, когда и мы состояли в числе жителей этого поселка. На всю жизнь запомнится нам и это лето – зачастую дождливое и сырое, оно доводило всех до изнеможения комарами, мелкой мошкой. Тучи их с утра до ночи, с ночи до утра носились по поселку, поджидая свою жертву на улице, у дверей, у речке, на просеке, в лесочке между домами…

И чтобы хоть немного отдохнуть от этих назойливых существ, в воскресенье многие жители поселка на лодках отправлялись по реке на какую-нибудь косу, где комариное войско не могло сражаться с человеком из-за ветра, гнавшего их как в трубу по реке.

В один из таких воскресных дней мы, как всегда, отправились искать убежище для отдыха. Утро выдалось на редкость тихое и безмолвное. Высокое голубое небо шатром раскинулось над дивными просторами Балыгычана. Глухо гудел мотор. Лодка быстро, почти не касаясь дном, шла по зеркальной водяной глади. Все сидели молча, впитывая всем своим существом запахи и свежесть колымского утра и эту необозримую красоту… Казалось, не лодка уносит нас вперед, а сама природа проплывает мимо. Вот стеной пропыли многолетние осины. А здесь исчезли молодые и старые лиственницы, прямо в речку опустившие свои до блеска промытые корни. А тут – только протяни руки и на тебе – гроздь оранжевых ягод рябины…

Не скупится на подарки человеку матушка – природа! Любуйся, бери, впитывай, радуйся!

…Наше путешествие по воде подходило к концу, когда кто-то из сидящих в лодке закричал:

-Смотрите! Смотрите!

Мотор тут же заглох. Лодка тихо замерла, все мы повернули в сторону, куда указывала рука. Впереди на галечном берегу стояла оленуха. Она тревожно смотрела на нас, но не вздрогнула, не кинулась бежать в заросли кустарника, росшего дальше от берега. Она стояла, как изваяние. Ни один мускул не дрогнул на ее теле. Ее красивая голова, увенчанная ветвистыми рогами, замерла и, казалось оленуха никого не видела и не слышала. Казалось, она была натянута, как струна, готовая в любой момент, когда это потребуется, рвануться вперед на защиту того, ради которого была готова отдать свою жизнь…Кто ее знает, может, это был ее первенец. Недаром она, такая красивая и гордая, мужественная и сильная была готова на все, чтобы защетить самое дорогое, что у нее было.

А он, ничего не понимания, никого не боясь и не подозревая ни о какой опасности, спокойно, на тоненьких ножках, склонив головку, опустив остренькую мордочку, пил чистую прозрачную воду. Маленький олененок, беззащитный и слабый. Вот он напился, неторопливо вышел на своих еще не совсем окрепших ножках на берег и побежал к кустам. И только тогда мать - оленуха, охраняя свое дитя, прикрывая его своим материнским телом, быстро пошла вперед. Она не бежала. Казалось, в этот момент она боялась сделать неверный шаг, который погубил бы ее малыша. Сколько же терпения и выдержки было у нее! Нечеловеческой.

Такая вот она материнская любовь! Через несколько мгновений они скрылись в зарослях ивняка. А мы еще долго обсуждали увиденное…


Кто кого испугался?


Это было первое лето, когда мы только приехали на Колыму. Оно запомнилось мне дождливым, мрачным, неуютным. А главное, было очень много комаров! Их было столько, что, не намазавшись специальным кремом, невозможно было выйти на улицу- они залезали в нос, уши, волосы, в рукава, под куртку… И пищали назойливо, монотонно, раздражая и надоедая не переставая.

Как-то раз мы всей семьей собрались на рыбалку. Лесная дорога, по которой обычно ездили на деляны лесорубы, была песчаная и потому чистая, только изредка перебегали ручейки.

Мы уже подходили к месту рыбалки, как вдруг заметили, что за нами увязалась единственная в нашем поселке кошка. Как мы ее ни прогоняли, она настойчиво бежала следом. В конце концов, махнув на нее рукой, продолжили свой путь. Свернули на тропинку, ведущую к реке. И я заметила, что тропа, по которой мы шли, была не совсем обычной – узкой, хорошо и глубоко протоптанной, сырой…

Тревожное чувство охватило меня. Оглянувшись, увидела кошку. Она сидела на краю неширокого рва, рассекавшего тропинку, по дну которой как бы нехотя текла вода. Решили мы взять кошку с собой. Но она не давалась в руки – кусалась, царапалась, вырывалась. Решив, что она не желает идти с нами дальше, оставили ее в покое.

…У берега реки нашлась тихая заводь, по дну ее изредка из стороны в сторону сновали маленькие хариусы. Но клева не было. С трудом пришлось разжечь костер. Дым стелился над сырым берегом, но от гудящего племени не избавил. Разочарованные, мы решили вернуться домой.

Оказалось так, что возвращались мы почему-то другой тропинкой, ещё более узкой, глубокой, проходившей по густым зарослям ивняка. Здесь я, к моему ужасу, заметила следы медведя, но они, как нам показалось при более близком рассмотрении, были старыми, размытыми дождём, поэтому сильно-то можно было не бояться. Лесного хозяина в данный момент, решили, наверняка не встретим.

Недалеко от той тропинки и того самого небольшого рва, к общему удивлению, увидели знакомую кошку. Она сидела, сжавшись в маленький комочек, и жалобно мяукала. Увидев нас, пошла к дороге.

Дождь продолжал сеять, как из сита. Нудный и холодный, он впитывался в землю, проникая сквозь ветки и листья и, казалось, в природе всё от него надувалось, набухало, ширилось, и дождю этому не виделось конца…

Мелкая и неширокая ещё в начале лета речка Булур теперь грозно несла свои тяжёлые воды, чтобы ещё больше пополнить свою прародительницу Колыму. С мыслями о тепле и уюте своей квартиры, о чашке крепкого душистого чая мы, опустив головы, в молчании плелись домой. Сынишка, в своих маленьких стоптанных кирзовых сапожках, топал сзади, и что-то бубнил про себя. За ним неслышно следовала… кошка.

И вдруг я снова увидела медвежьи следы и окончательно поняла, что зверь здесь прошёл совсем недавно, хотя муж, успокаивая нас, продолжал утверждать обратное.

До посёлка оставалось совсем близко, когда я, подняв глаза, увидела на обочине дороги, метрах в ста от нас, медведя… Он стоял за кустом, поднявшись на задние лапы, и был повыше этого двухметрового куста. Его шея была вытянута вперёд, по направлению к нам, а рыжая шерсть клочьями торчала в разные стороны. Пытаясь рассмотреть нас, он всё тянулся и тянулся над кустом.

Я впервые видела медведя в лесу вот так близко. И сказать, что испугалась, это просто ничего не сказать. Мысли смешались в голове в один ком. Что будет с моим ребёнком? Ведь зверь есть зверь. И в подобных ситуациях просто забываешь, как себя вести. Потрясённые, мы остановились. Мысли мелькали одна за другой: бежать вперёд-прямо к медведю, назад-некуда. А слева шумел Булур.

Не знаю, сколько мгновений прошло или минут, но когда мы, опомнившись, посмотрели вперёд, медвежьей шкуры уже не было. С перепугу и не заметили, как он исчез.

Я схватила сына за руку (тут кошка сама оказалась на моих руках), и мы кинулись вперёд к посёлку. Я бежала со всех ног. Мне казалось, если я с сыном убегу, значит, и всех медведь не догонит. Но следы на дорожке были! Мы обратили внимание, что они располагались как-то зигзагами-с одной стороны дороги на другую, как будто он следил за нами…

В считанные минуты добежали до гаражей. Через дорогу в этом месте шумел поток жёлтой глинистой воды, а рядом лежала гора молодых лиственниц, наваленных бульдозером при очистке дороги. Только мы, отдышавшись, решили, что опасность миновала, из-за кучи валежника послышался треск!

Подхватив сына на руки, что есть силы, бросились в посёлок, не подозревая о том, что медведь бежал от нас в обратную сторону.…Но это мы поняли уже дома.

Грибная охота.


Хорошо в летнюю пору ходить в лес за грибами. Для заядлых грибников – это настоящий праздник.

Выходишь в лес ранним утром. Солнце только-только показывает из-за гор маленький краюшек. Оно в это время светит, но не греет. Туман клочьями висит над зарослями стланика, полянами, над рекой Детрин.

Тропы от росы сырые и холодные. Лиственницы, осины, тополя и ивы ещё стоят в полусонной дремоте. И кругом тишина.…И только изредка кое-где испуганно крикнет птичка.

Вот тут-то и начинается грибная охота. Каждый грибник знает свои потаённые места, ему одному известно, где сегодня должны под кустиками и в кустах, под прелыми листьями и под жирным слоем земли сидеть на радость ему сиреневые или серые сыроежки или порадует глаз оранжевый подосиновик. Маслята растут семьями. В хорошее дождливое лето на полянках среди хвойного леса они от мала до велика, выходят на тропинку встречать лесных гостей. Здесь тебе и старый, с нахлобученной на самые глаза шляпой гриб, и весёлый гриб-молодец, и маленькие, похожие на коричневые пуговички, несмышленые грибчики-маслятки. До чего ж они все хороши! Ну, просто душа заходится от такой красоты!

Если я пришёл в лес после дождя, выкручиваю ножку осторожно, вытаскиваю, прикрываю ямку поднявшимся тонким слоем жирной земли, осматриваюсь вокруг: нет ли где ещё зазевавшегося грибочка и осторожно, на носочках отхожу в сторону, чтобы не поранить грибницу, ведь она тонкими, почти невидимыми нитями разрослась в почвенном слое.

Иду дальше. На высокой тонкой ножке весело глядит подберёзовик и кажется, что он будто кивает головкой и просит: «Возьми меня!» Что ж беру и его, так же осторожно, и любовно укладываю в корзинку.

Часика через два корзинка полна. А уходить ох как не хочется! Свежесть летнего утра бодрит, наполняет всего тебя какой-то неведомой силой. Чувства переполняют душу. И кажется, что мир стал ещё прекрасней. А в жизни этот день стал ещё одним из всех земных чудес.

Муравьи.


Лето на Колыме начинается поздно. На дворе июнь, а ветер дует холодный, солнышко едва пригревает настывшую за зиму землю. В ложбинах гор, в низинах леса ещё долго лежит снег, а вот жизнь в лесу проснулась давно. Проснулись комары и летают в поисках пищи, мухи сидят на стволах деревьев и греются в лучах солнышка. Проснулись и муравьи.

И тут же принялись за работу: строить дом. Ведь их семейство растёт с каждым годом, поэтому и жилище их должно быть больше и просторнее.

Муравьи - и умные, и трудолюбивые существа. Всё у них продумано. Дом они обычно строят посередине солнечной поляны или у толстого старого пня, или с южной стороны большого дерева, там, где солнце хорошо будет согревать будущее жилище. Наберёт тепла пень и отдаёт его в пасмурную погоду муравьишкам. А дерево укроет их от дождя.

А эти маленькие лесные трудяги целыми днями носят строительный материал для своего дома. Проложат дороги по склону муравейника и несут, тащат.

вереницей, друг за другом, хвоинки, песчинки, веточки, палочки, щепочки, листочки- всё идёт на строительство.

Бывает тяжёлая попадётся ноша - тогда на помощь идут другие муравьи. Так все вместе и донесут ветку во много раз большую их самих.

Так и трудятся они всё лето и делают своё очень нужное дело.


Кедровка.


Почему кедровку называют кедровкой? Да потому, что питается она кедровыми орехами. А у нас на Колыме орешками кедрового стланика.

Этот кустарник в большом количестве растёт здесь на склонах гор. В.

урожайные годы кедровые орехи - ценный питательный корм для многих лесных обитателей: и для белки, и для бурундука, и для мышки, и для медведя и, конечно же, для кедровки и других птиц.

Заготовка его разными животными начинается ещё в августе и заканчивается тогда, когда в округе, на целые десятки километров не остаётся ни одной шишечки.

В этом году лесные заготовители начали свою работу рано. Вокруг стланика на земле то тут, то там валялись пустые обшелушенные шишки. Кедровки то и дело перелетали с одного куста на другой в надежде найти ещё и ещё хоть одну шишку.

Мы шли по дороге. Над нами пролетела эта небольшая пёстрая птица. Пролетела, села на ветку, крикнула, перелетела на другую сторону, снова прокричала. Полетела дальше, опять села на ветку дерева. Что же её беспокоит? Умная она птица! Уводит людей от своего гнезда, от кладовых, которые наполнила своими запасами на зиму.


Как утка учила утят.


Каждую весну летят на Север птицы. Обессиленные длительным перелётом, возвращаются на свою родину журавли, гуси, утки, лебеди.… По своим, только им одним знакомым, ориентирам они находят свои родные места.

С приходом весны, когда ещё не везде растаяли лёд и снег, над болотами, озёрами, реками и речушками оживают тучи гудящей и звенящей летающей живности. Вот сюда – то, за тысячи километров, и летят водоплавающие птицы.

По берегам рек, озёр, по болотам расселяются крупные птицы. В небольших протоках, заводях находят укромные местечки утки – эти тихие незаметные птицы.

Все они прилетают сюда не только прокормиться, но и увести с собой молодняк. А для этого нужно отыскать подходящее безопасное место, соорудить тёплое гнездо, отложить серенькие яйца, вывести птенцов. А потом целое лето растить, воспитывать и обучать потомство.

Мне посчастливилось однажды увидеть, как утка учила своих утят добывать в речке корм.

Мы с другом собирали жимолость недалеко от небольшой протоки. Пробираясь от одного куста к другому, я не заметил, как оказался на берегу этого водоёма. Протока была неглубокая, её берега чуть поднимались над прозрачной водой и были, заросши кустарником и густой высокой травой.

Я решил посидеть на берегу. Хорошо отдыхать у реки, глядя на её зеркальную гладь, слушая редкое бульканье её струек, смотреть, как поблёскивают в её воде лучики нежаркого солнышка.

День клонился к концу. Ветерок играл в листьях осин и берёз, чуть касаясь верхушек кустарника. Я сидел на одной из сухих кочек, глядел на воду, наслаждаясь минутой отдыха.

И тут неожиданно для себя увидел утку и плывущих за ней утят. Моё дыхание остановилось, я боялся даже моргнуть. Птица ничего не подозревала и спокойно плыла по течению.

Вот она крякнула, чуть дёрнулась вперёд, резко опустила голову к воде, открыла клюв, что-то схватила, приподняла голову и опустила перед утятами. Это был корм. Через несколько мгновений мать снова отправилась вперёд, нырнула в воду. Мне хорошо было видно её тело. Оно вытянулось в воде и походило на небольшого длинного зверька. Моя уточка ныряла и всплывала, и каждый раз как будто звала к себе детей. И вот уже один осмелился окунуться в воду, поймал кусочек водоросли, крякнул, снова нырнул. За ним последовали другие. Утка заплыла в заросли травы и, словно одабривая, покрякивала оттуда утятам.

Она была довольна. Её дети кормились сами.

А я боялся, чтобы вдруг, неосторожным движением, не вспугнуть этих маленьких и беззащитных птиц.


Всем охотникам охотник.


У меня был друг - заядлый охотник. Но не подумайте, что он беспощадно убивал всякую дичь. Нет. Он ходил на медведя, но никогда в него не стрелял. Десятки раз за свою жизнь встречал на колымских тропах сохатых, но даже прицелиться в них из ружья не хватало духа. Глухари, завидя его, улетали со своего токовища, заячьи тропы на момент его охоты были пустыми.…И оставались в его рюкзаке только интересные истории об удивительных лесных обитателях.

На этот раз он пригласил на рыбалку и меня.

-А может, и поохотимся,- как всем пообещал мне Виктор Николаевич.

…На место рыбалки мы прибыли поздно вечером. Чтобы не донимали комары, мы расположились на речной косе. Солнце уже село за горные отроги, но кругом было светло. Совсем скоро его лучи с востока снова озарят вершины гор.

…Мы натаскали сухих веток, разожгли костёр, сварили с таёжным дымком чай, сели у костра и завели обычный для охотников и рыбаков разговор: про то, что бывало на охоте и даже не было.

Спать совсем не хотелось, да и порыбачить на утренней зорьке было одно удовольствие. Хороши в августе наши хариусы!

Мы молча слушали своего друга. Белые колымские ночи стали короткие. Серая мгла и лесные заросли ивняка, шиповника, жимолости, лиственницы обступали реку со всех сторон. Изредка на костре в дыму потрескивали ветки да звенели над ухом назойливые комары. То и дело кто-нибудь из нас хлопал себя по щеке, по уху, по голове…

Я сидел у костра и, слушая очередной рассказ « бывалого охотника », смотрел на речку, которая бежала по камушкам и гальке и пела свою незатейливую песенку.

Вдруг недалеко от нас в лесу что-то треснуло, послышался тихий шорох, и какое-то тёмное пятно двинулось через речку. Мы все напряглись. Встреча была непредвиденная. Не успели мы проводить его глазами, как другой такой же зверь шёл следом за первым.

Моя рука невольно потянулась к ружью. Но Виктор Николаевич спокойно опустил свою ладонь на мою. Я всё понял. А за парой взрослых медведей один за другим, опустив головки, мягко ступая, двигались медвежата.

Это было необыкновенное зрелище, которое останется в моей памяти на всю жизнь.

Вот тогда-то я и понял, что мой друг был действительно всем охотникам охотник.

Купание куропаток.


Зима. Лесная поляна. Ночью прошёл снег. Небо утром очистилось от туч и голубым шатром поднялось над горами, долинами, рекой. Низко над горизонтом повисло тусклое солнце. Кругом тишина, такая тишина, которая бывает в минуты, когда природа отдыхает от тяжёлой работы. Изредка крикнешь кедровка, треснет от мороза сухая ветка… Снежная поляна безмолвна. Белизна снега слепит глаза. И порой, кажется, что кроме снега, нет ни травинки, ни кустика, ни деревца…

И вдруг… Что это? Над поляной поднялся небольшой вихрь снега. Через мгновение совсем рядом от него закружился другой. Снег взвивался и кружил, поднимался и опускался, снова взвивался, опускался… И казалось, что неведомая сила поднимала и кружила его и невозможно было понять, что же всё – таки происходит.

И вот будто вихри устали, приблизились друг к другу, соединились и тихонько легли на поляну.

Я внимательно смотрел на это место. И только теперь разглядел царственно-белых птиц-куропаток. Зимой куропатки белые. А сейчас они казались ещё белее.

-Так это они устроили себе купание в снегу! - с удивлением подумал я. И чтобы не вспугнуть, незаметно повернул в обратную сторону.


Вот так встреча.


Давно это было, много лет тому назад, когда на Колыме ещё не было хороших дорог, а звери не боялись человека, потому что не знали что он может их обидеть.

Вот тогда-то и прибыли мы в холодный северный край. Стояла на редкость суровая зима. Леса были занесены глубокими снегами. Горы, распадки таяли в седой морозной мгле. На улице невозможно было дышать. Воздух вырывался из груди белым звенящим облаком.

Добираться до места было далеко и не один день. Ночевали в посёлках, редко встречающихся на длинной колымской трассе.

Этот раз мы остановились на ночь в одном из крайних домиков маленького, утонувшего в глубоких сугробах, посёлка. Жарко топилась железная печь. Хозяин напоил нас ароматным чаем. Уставшие после трудного пути, мы сразу уснули. Утро пришло быстро. Слышим, кто - то будто скребётся в двери, не может открыть.

Ну, думаем, еще, кого - то Бог послал на утренний огонёк. Подхожу, открываю задвижку, распахиваю настежь двери и говорю: « Заходи, дорогой! ».

Только гость этот в буром мохнатом тулупе, на четвереньках метнулся от двери в сторону леса.

Сразу я и не сообразил, что произошло. Вот так встреча!


Сказочный герой.


Мы ехали неторопливо, вели незатейливый разговор. А природа жила своей обычной жизнью. Вот перебежал дорогу серый зайчишка, пролетела над деревьями какая-то птица (жаль не успели разглядеть). Слева от нас потянулась гряда ярко-зелёных сопок, а вдали, словно пересекая нам путь, показались тёмно-синие горы с нахлобученными на вершины белыми шапками облаков.

За разговором время пролетело незаметно-мы подъехали к посту дежурных охранников, отметились и отправились дальше.

Сменяя один другого, мелькали похожие на коридоры повороты, ухабы, перевалы…

-Вот так мы и работаем задумчиво проговорил Виктор.

-А тут,- показывая взглядом на маленькую заводь, продолжал он,- живут две утки с выводками. Что-то сегодня их не видно. Наверное, где-то кормятся. Пусть себе живут.-И голос его стал мягче, теплее.

-Не очерствела душа,- отметила я.

-Скоро подъедем, осталось километров 1О-12,- заметил Виктор, выезжая на прямую, ровную дорогу.

И вдруг, совершенно неожиданно, метрах в пятидесяти от нас, на дороге показалась рыжая голова(поначалу только голова и бросилась в глаза).

Медведь! Мы стремительно приближались друг к другу, что называется, лоб в лоб. Водитель притормозил, но косолапый не торопился уступать дорогу. И действительно: как он, хозяин тайги, беспрепятственно пропустит кого бы то ни было в свои владения? Не отметившись у него, никто не пройдёт, не проедет на его территорию…

Правда, на этот раз медведь решил не связываться с людьми и прямо на него движущейся огромной махиной, страшной, гудящей…Машина притормозила, и Михайло Потапыч, большущий, покрытый густой и длинной шерстью, уступил-таки дорогу, свернув в кусты на обочину. «Урал» дал задний ход. Мишка решил больше не отступать, но, видно поняв, что ничего хорошего в этом случае для него здесь не будет, спокойно отправился дальше в лес.

-Да, - проговорил Виктор, - в этом году уж слишком частые встречи с ним стали происходить. Раньше медведь, чувствуя приближение человека, машины уходил далеко в сторону. А нынче…Будто и впрямь не хочет допускать людей до своих владений. И народ всё больше и больше стал побаиваться оказаться с глазу на глаз с этим мягким и «добрым» сказочным героем.




Станислав Михайлович Олефир.